doska2.jpg



Яндекс.Метрика
Книги Педагогическое наследие Суворова (книга) Глава вторая. Суворов: ученичество Учителя
Глава вторая. Суворов: ученичество Учителя

«Отыщи всему начало, и ты многое поймёшь».  Все мы родом из детства. Из гусеницы – в бабочку. От детства безмятежного – к отрочеству. И дальше без остановки. Юность. Становление. Взросление. Мужание. Инициации. Испытания. Зрелый профессионал, сложившийся, состоявшийся Человек, где контуром, едва-едва, а где и в деталях, обозначается, «просвечивает» в ученике. Разве случайно учителя многоопытные, старой закалки, так точно по первым шагам первоклашки способны определить судьбу его? Разве не накладывает ученичество печать неизгладимую, на душу детскую, тонкую, ранимую. Разве не в общении с учителями закаляется характер, рождается самость, вырисовывается всё: стать, привычки, темперамент, манеры. Первые учителя –  навсегда, пожизненно самые главные, любимые, дорогие. Первые учителя, учителя самые близкие –  родители: матушка, батюшка.
Мать Суворова, Авдотья Федосеевна, урожденная Манукова, принадлежала к не самому знатному дворянскому роду. В её доме, в Москве, через пять лет после смерти государя Петра Первого, родился Сашенька. Надо ли говорить, как тряслась матушка над сыночком- кровинушкой, как любила его, пестовала, лелеяла. Матушка Суворова – женщина русская, в почве народной весьма укоренённая. Матушка Суворова напоминает архитипичную, родную Арину Родионовну, нянюшку Пушкина.   Некоторые биографы (В.Н.Кудрявцев) полагают, что именно от матери  унаследовал маленький Александр «любовь к русской песне и хороводу, к народным пословицам и поговоркам». Источник: Исторический лексикон. XVIII век. Энциклопедическое издание. Ред. В.Н.Кудрявцев. М.: Знание, Гуманитарный издательский центр Владос., 1996., с.646.
«В доме Суворовых, как и в их вотчине, не существовало того высокомерия и жестокости по отношению к крепостным крестьянам, которые характерны для тогдашнего вельможного дворянства» - отмечает другой биограф, К.Осипов. Известно, что в детстве «Александр проводил много времени в обществе своих сверстников – крестьянских ребятишек, и общение с ними заронило первые зёрна уважения к простому русскому человеку – черта, отличавшая впоследствии Суворова и во многом способствовшая его необычайной популярности среди солдат». Источник: К.Осипов Александр Васильевич Суворов. М., 1950, с.4.
Отец Суворова, Василий Иванович –  «птенец гнезда Петрова» почти в прямом смысле. (Пётр в своё время крестил Василия Ивановича). Л.Н. Гумилёв наверняка отнёс бы Василия Ивановича к пассионариям, людям жертвенным, целеустремлённым,  привыкшим добиваться своего без оглядки на риск. Неутомимой волей, силой примера, верой и доходящим до исступления фанатизмом, сознанием правоты, объективной необходимости преобразований, Пётр со товарищи тащили, влекли, гнали вперёд «меньшую братию, тяжёлое на подъём большинство, робкое перед новым и трудным делом» (С.М.Соловьёв). Россия стояла у вечной развилки: встрепенуться, спохватиться, превозмочь себя, принести неслыханную жертву, совершить сказочно-невозможное, птицей-тройкой вынестись на столбовой шлях истории – или сгинуть под железной пятой врага.
В петровской табели о рангах «порода отступала перед чином», Василий Иванович Суворов, выходец из «средней руки дворянской семьи», в силу незаурядных личных качеств, «увидел Солнце вблизи», смог приблизиться  к царю,  был замечен, некоторое время являлся денщиком Петра. По указу Петра, Василий Иванович учился в Париже «военному инженерству», овладел несколькими иностранными языками, отменно перевёл с французского знаменитую книгу Вобана «Истинный способ укрепления городов» (ей пользовались поколения военных инженеров России), дослужился до генерал-аншефа.
Естественно,  Пётр  для Василия Ивановича –  высший образец, авторитет. Дух Петра витал в доме Суворовых в эпоху «дворцовых переворотов», в эпоху «временщиков», жалких, мелких, никчемных на фоне «вечного работника» – Петра. Этим победным духом, через Василия Ивановича,  друзей его, через их разговоры, воспоминания, песни и книги, с самого детства «пропитался» Александр Васильевич. Пропитался насквозь, так, что до смерти не выветрилось. Петра не убоялся  Суворов поставить в пример Павлу. По Петру сверял свой жизненный путь.
Казалось, единственному сыну  Василия Суворова (в 1730 году подпоручика лейб-гвардии Преображенского полка) и его супруги, Авдотьи Федосеевны, самим провидением предопределена карьера военного. Но не тут-то было. «Не до жиру, быть бы живу». Мальчик, мягко говоря, «не отличался хорошим здоровьем», а если честно –  рос слабым, хилым,  болезненным.
Немощное тело. Бесконечные простуды. Регулярные визиты врачей. Тюфяки. Полумрак душной спальни. Постельный режим. Слабость. Коленки дрожат. Голова кружится.  Родители измучились. Говорят вполголоса, сокрушаются, сына потерять боятся. Василий Иванович, реалистично оценивая ситуацию, «предназначал» Александра к занятиям мирным, «гражданским».   «Лишь бы бог не прибрал», думали родители, и даже «для страховки» не записали мальчика в полк с младенчества (как тогда было принято), поэтому Сашенька «рос недорослем».
Да, необычным ребёнком рос Сашенька. Мало того, что болезненный, так ещё и  нелюдим, скрытен, застенчив как девочка. И вместе с тем, подвижен как шарик ртутный. На месте не усидит. С потаённой своей жизнью, с очами, обращёнными внутрь.
Вот и диспозиция готова. Казалось, одержат болезни викторию. Казалось, ничего путного не выйдет. Но, человеком не тело правит, а дух. Никто уже теперь точно не узнает, как оно на самом деле было. Разве что писатель какой, домыслит, соврёт, приукрасит. Что причина преображения, рывка суворовского первого? Наследственность? Гены? Молитвы близких? Среда? Окружение? То и другое вместе? Неведомо нам сие. Однако, другое точно знаем.
Тоненькая искорка в ночи. Звёздочка едва приметная. Зарницы всполох. Пламя костра. Яркий взрыв – свет в сердцевине души. В тщедушном теле жил недюжинный дух.
Мечта родилась у Сашеньки. Может ночью, в бреду, в кризисе, когда метался, когда жар фантазии странные подхлёстывал. Увидел себя Сашенька военным, офицером, полководцем. Приснится же такое, чудно. Изыди, мечта, полно над больным мальчишкой издеваться, тешиться. Смеётся мечта, в мыслях и чувствах обживается, на всю жизнь понадёжней в сердце и уме укореняется, растёт там,  разрастается, в страсть всёпоглощающую обращается.
Бойся того, кто не холоден, ни горяч. Теплохладный человек, ни рыба, ни мясо, никогда высот не достигнет. Очень ранней, романтичной, но зрячей, предмет свой нашедшей, мощной, сильной, сверхинтенсивной, предельно определённой, максимально заострённой, ввысь нацеленной суворовская мечта оказалась. В тщедушном теле жила большая мечта.
Что бы так самозабвенно мечтать нужно богатое, весьма богатое воображение. Воображение – субстанция прожорливая, укорота не ведающая. Воображение есть просит, попробуй, прокорми. Разве что игры да книги голод на время утолят, хотя… вроде утолят, а может, пуще распалят?
Александр полюбил  игры с военными сюжетами.  Солдатики. Конница. Артиллерия. Строительство крепостей. Постепенно «игрушечные маневры» приобретали характер инсценировки реальных исторических сражений, походов, компаний. Характер, если хотите экспериментальный, поисковый, опробирующий, творческий, как сейчас говорят, «проектный».
Игры подталкивали к чтению, чтение – к играм. Замечательный двухтактный ход мечты. Александр пристрастился к чтению книг на «военную тематику», причём, книг «взрослых» и даже специальных, для детей никак не адаптированных.     
«У Василия Ивановича была неплохая библиотека по военным вопросам. Там были Плутарх, Юлий цезарь, жизнеописание Карла XII, записки Монтекукули. Пытливый ум мальчика нашёл богатую пищу в этих книгах. Он перечитывал их одну за другой и сохранял в памяти крупицы полезных сведений. Сидя по целым дням в пустой библиотеке, он мысленно разыгрывал настоящие сражения: переходил с Ганнибалом через Альпы, воевал вместе с Цезарем против Галлов, совершал молниеносные переходы с Морцием Саксонским. Детское воображение Александра было поражено картинами военных подвигов». Источник: К.Осипов Александр Васильевич Суворов. М., 1950, с.5.
Кто бы мог подумать, что подобно Ганнибалу, под жестоким давлением галлов проведшему войска через Альпы во время 2-ой Пунической войны (218 – 201гг. до н.э.), Александру Васильевичу, повергнув врага в изумление, суждено провести русские войска через Сен-Готард и Чёртов мост! Но это уже венец большого жизненного пути. Пока же камни ложились в фундамент.
Мало ли у нас мечтателей? Дай только волю. Так, за мечтами, в царстве грёз, и жизни по обломовски не заметишь, утечёт сквозь пальцы. Мечта без воли, что хлеб без соли. Мечта, взнузданная волей, должна сбываться, осуществляться, реализовываться в каждодневном, беспрестанном делании, действии. В тщедушном теле обнаружилась несгибаемая воля.
«Суворов обладал огромной силой воли. Ещё будучи подростком, он начал применять систему, укрепившую его здоровье, и впоследствии проявлял необыкновенную выносливость».
Генералиссимус Суворов. Сборник документов и материалов. Под ред.проф. Н.М. Коробкова ОГИЗ Государственное Издательство Политической Литературы. Ленинград 1947. с.15.
«С появившимися уже в детстве упорством и настойчивостью он начал готовить себя к военной деятельности. Это выражалось не только в чтении специальных книг, но и в целой системе самовоспитания, которой подверг себя десятилетний мальчик. Будучи от природы болезненным, легко подверженным простуде, он поставил себе целью закалиться; для этого он обливался холодной водой; не надевал тёплого платья, скакал верхом под проливным дождём и т.д.
Домашние удивлялись странностям ребёнка, отец читал ему нотации, пытался отвлечь от чтения военных книг. Всё это способствовало ещё большему самоуглублению мальчика, усилению его природной замкнутости и заставило его ещё сильнее пристраститься к избранному им поприщу».
Источник: К.Осипов Александр Васильевич Суворов. М., 1950, с.5.
Вот так, не потакать слабостям, не плакать – руки опускать, не прятать голову в песок, не уходить от решения «судьбоносных», и потому самых неудобных проблем,  а  концентрироваться на объективно важном и трудном, бить по собственным ограничениям, атаковать собственные недостатки,  клин клином вышибать. Трудиться. Трудиться. Трудиться. Надо же, в 10 лет  своя, не больше не меньше, «система», подишь ты, «неукоснительно претворявшаяся в жизнь». Как у вполне взрослого, состоявшегося человека.
Разительный контраст с днём сегодняшним. «Учение с увлечением». «Игровая мотивация».  Как бы дитя не переутомилось, не «напряглось», не «загрузилось». Любая блажь. «Он же у нас особенный». Не убрать, не прибрать, себя не обиходить. Всё позволено. Лень несусветная, беспробудная, махровая. Гедонизм. Чуть что не получается – «не хочу, отстаньте». Чуть что – слёзы, обиды, сквозь зубы разговор. Задели, помешали ничего не делать, оторвали от череды развлечений. Не отсюда ли инфантилизм чудовищный, безответственность, своеволие, неспособность к соподчинению. Да, при таком подходе тяжелёхонько нашим детям (да и нам) придётся. Да, при  «расслабленном» воспитании разве «конкурентоспособного» человека вырастишь? Китай полуторамиллиардный; дальний восток Корея, Япония; Иран, и весь ислам раскалённый; Запад в самых элитных школах; да те же  братья Белорусы не такими неженками-белоручками-инфантами детей растят. «Чем хуже питание, тем лучше воспитание». Пушкин в Царскосельском лицее, вспомните, в какой комнатушке жил. Уроки у конторки не сидя, а стоя готовил.
«Практика – критерий истины». Суворовская аскетичная система самовоспитания дала выдающийся результат, наверное, сработал эффект сверхкомпенсации. В мальчика не верили, над ним посмеивались, а он доказал, смог.  Переупрямил, переубедил таки Саша отца с матерью, всё по его воле вышло.
«Даже самоучкой он сумел приобрести неизмеримо больше знаний, чем это было свойственно сверстникам-дворянам его круга».
Источник: К.Осипов Александр Васильевич Суворов. М., 1950, с.5.
Первый экзамен у Саши принял не простой учитель, а сам Ганнибал, пусть и не тот, чей подвиг предстоит повторить Александру…  Наш Ганнибал, российский, знаменитый Петра соработник.
«Ганнибал Абрам Петрович (ок. 1697 – 1781) русский военный инженер, генерал-аншеф (1759). Сын эфиопского князя. Камердинер и секретарь Петра I. Прадед А.С.Пушкина».
Источник:
Советский Энциклопедический Словарь/ Гл. ред. А.М. Прохоров; Изд. 4-е М.: Сов. Энциклопедия, 1987., с. 275.
Молодец потомок, увековечил Александр Сергеевич Пушкин прадеда в «Арапе Петра Великого»!
По свидетельствам многих биографов (С. Григорьев, Ю.Крутогоров) «где-то в середине ноября 1741 года Абрам Петрович Ганнибал навестил давнего приятеля, Василия Суворова».
Источник: Крутогоров Ю.А. Александр Васильевич Суворов. М.: Белый город., 2002., с.2.
По некоторым данным, в молодости Василий Иванович даже находился в капральстве у Ганнибала, Ганнибал учил его «арифметике, тригонометрии, геометрии планов, фортификации». Вот и в этот раз поучил мудрый Ганнибал друга закадычного, глаза раскрыл (со стороны, оно, виднее), помог своему крёстному брату, однокашнику по Парижским университетам,      разглядеть в сыне способности к военному делу.  
При виде арапа Сашенька несказанно сконфузился, находясь в своей «субъективной реальности», грезя подвигами героев Пунических войн, услышав «Ганнибал», Суворов-младший принял (скорее, сделал вид, применил военную хитрость) Абрама Петровича за того, карфагенского Ганнибала. Абрам Петрович развеселился и растрогался. А потом состоялся импровизированный экзамен, экзамен-экспромт.
Одиннадцатилетний мальчишка бойко отвечал сорокачетырёхлетнему генералу. Показал отличные знания французского. «Истинный способ укрепления городов» (шедевр инженерной мысли, книгу, написанную отцом) Александр знал наизусть (на русском и на французском).  Русским (устным и письменным)  владел не хуже Абрама Петровича. Петровское «Юности честное зерцало», как и «Шестопсаломие» так же «отхватил наизусть». Считал мальчик быстро, немного знал немецкий. Плюс обширные и достаточно последовательные и твёрдые познания в истории.
Резюме не заставило ждать. Ганнибал нашёл самые сильные аргументы для друга Василия: «Батюшка царь Пётр твоего недоросля расцеловал бы и немедля взял в гвардию». Впрочем, Василий Иванович и сам всё видел и принял, к несказанному расстройству Авдотьи Федосеевны и несказанной радости сына,  мудрое решение.  С опозданием в 12 лет, когда ровесники Александра Васильевича уже числились в сержантах, а то и поручиках, «засидевшись на старте» началась карьера будущего генералиссимуса.
«Двенадцати лет от роду Александр был записан в   лейб-гвардии Семёновский полк». Источник:
1)Военный энциклопедический лексикон. Т. XII, СПб., 1857
2) Раковский Л.И. Суворов: Генералиссимус Суворов. М.: «Издательство АСТ», 2004, с.5.
1742 года октября 22 дни по Указу Её Императорского Величества господа штабные офицеры лейб-гвардии Семёновского полка приказали: недоросля Александра Суворова записать в полк солдатом.      
Источник: Крутогоров Ю.А. Александр Васильевич Суворов. М.: Белый город., 2002., с.3.
Отец специально записал Александра не в «родной» лейб-гвардии Преображенский полк, а в Семёновский, поскольку Преображенский был расквартирован в столице, а Семёновский в Москве. Всё ближе к дому, к «пирожкам» Авдотьи Федосеевны. Запись в полк не означала ещё начала полноценной, без скидок на возраст военной службы. Предстоял своего рода пропедевтический период. В течение пяти лет Александр в домашних условиях осваивал необходимые будущему офицеру науки, участвовал в различных «штатных» полковых мероприятиях. Перечислим «науки» с усердием постигаемые новоиспечённым солдатом:
«арифметика, языки, тригонометрия, фортификация, артиллерия, инженерия. Последние два предмета преподаст сам Василий Суворов. Для остальных наук нанимаются учителя».      
Источник: Крутогоров Ю.А. Александр Васильевич Суворов. М.: Белый город., 2002., с.3.
Что ж, впечатляет, при внимательном рассмотрении, сочетание предметов, которые изучал юный Суворов, представляется весьма сбалансированным для развития столь необходимого для полководца «золотого», соотношения общих и специальных способностей и знаний.
Источник: Крутогоров Ю.А. Александр Васильевич Суворов. М.: Белый город., 2002., с.3.
На 17 году Александр Васильевич «вступил в полк для отправления должности рядового и капрала». Раковский Л.И. Суворов: Генералиссимус Суворов. М.: «Издательство АСТ», 2004, с.5. Прощай детство и юность, здравствуй взрослая жизнь, здравствуйте армейские будни.
Армейские будни не сахар. И всё же, солдат и офицер – две большие разницы. Дворяне – «становой хребет государства». Солдат из крестьян – вчерашний крепостной. Дворянин и крепостной –  небо и земля. Параллельные миры. Солдатам из дворян предоставлялась масса  привилегий и преференций. Самая главная льгота – возможность жить на «вольных» квартирах, вне расположения полка. Надо ли говорить, что все «нормальные», «обычные» дворяне не преминули сполна воспользоваться столь значимым послаблением режима. Да как ещё хорошо устраивались на вольных-то квартирах, на вольных-то хлебах. Многие дворяне – сослуживцы Суворова, чего греха таить, прикрываясь именем, задействуя связи родителей,  а то и банальный подкуп, шли на все возможное ухищрения, не стеснялись в выборе средств, дабы находиться в полку поменьше и от «фи», «мужиков» подальше.
Не таков Александр. Мог ведь сразу обосноваться у родственника, у дяди, капитана-поручика Преображенского полка. Мог, да не захотел, упрямец этакой, не пошёл на столь «природосообразный», разумный, компромиссный шаг. Вместо этого устроил над собой Александр форменное издевательство, выписал себе сам «курсы молодого бойца». Восемь долгих месяцев жил дворянин Суворов с крепостными солдатами в расположении полка, постигая наравне с простыми людьми все «тяготы и лишения» службы.    
«Суворов не стремился пользоваться представленными дворянам привилегиями. В нём не было презрительного высокомерия выросших в хоромах дворян. Он охотно общался с «солдатством». Несомненно, что отличавшее его впоследствии умение подойти к солдатам, вдохновить и увлечь их за собою во многом проистекало от этого длительного соприкосновения с солдатской массой. В этом сближении с солдатами Суворов сам подвергся сильному влиянию солдатской среды. Здравый смысл, чувство юмора, умение довольствоваться малым, мужество, лишённое внешних эффектов – все эти свойства сближали Суворова с солдатами, во многом определяя его нравственную физиономию. Тогда же, вероятно, у него начало складываться убеждение в необходимости применения такой боевой тактики, которая наиболее отвечала бы национальным особенностям русского солдата – стойкости, храбрости и выносливости».
Источник: К.Осипов Александр Васильевич Суворов. М., 1950, с.12.
Вот эта «народность» Суворова, на мой взгляд, с «младых ногтей», выдаёт в нём истинного представителя элиты государства российского, подлинный аристократизм высочайшей пробы.
Сейчас в элите числятся «герои» «большого хапка», «из грязи в князи», промотавшие наследство великой страны, предавшие, обобравшие и оболванившие собственный народ, подведшие Россию к краю пропасти… И при этом фарисейски цинично вещающие о нравственности, или по-свински цинично бесчинствующие в Крушавеле. Впрочем, что бы не делала нынешняя самопровозглашённая «элита»: писала бы по гимну для каждого нового «вождя»; прятала бы и вновь доставала партбилеты всех «партий власти»: КПСС, «Наш дом Россия», «Единая Россия» (кто следующий?); или просто кичилась престижным сверхпотреблением, закладывая 200-метровыё яхты на верфях Германии… Всю эту псевдоэлиту объединяет спесивая брезгливость, барское хамство, по отношению к народу, посадившему  «новую знать» на шею. «Рыба гниёт с головы». В смутное время, в условиях «негативного отбора» наверх всплывает, увы, не роза. Хотите увидеть Шариковых, торжествующих хамов, посмотрите в зеркало, господа новоявленные «элитарии».
Элита – не деньги,  не принадлежность к «золотой молодёжи» и даже не «высший индекс в различных областях деятельности». Элита – право «всегда в атаку первым подниматься», за свою Родину, за свой народ, который ты чувствуешь всеми фибрами души, который ты знаешь досконально, который ты понимаешь, которому добра страстно желаешь, который  жалеешь бесконечно, о котором печалуешься,  который, наконец, ты любишь, безоговорочно ставишь выше собственной жизни. Аристократ – не происхождение. Аристократ –  совесть, чувство, сердце сострадательное, помноженные на традицию, разум, понимание объективного хода истории, объективных нужд твоего народа, возведённые в степень веры в судьбу народа, беззаветной любви к нему.
Да, не «паркетному» искусству расшаркивания перед сильными мира сего, не за «гламуром», не за карьерой шёл Суворов в армию, сразу обозначил центральный  вектор: сближение с главным действующим лицом армии – русским солдатом, как неотъемлемой, корневой частью русского народа.
Жизнь прожить и врагов не нажить – затруднительно. Где-то находим, где-то теряем. Ничего не попишешь, диалектика. На всех не угодишь. Радикализм Суворова, непреклонность в следовании своим экстравагантным взглядам,  были истолкованы значительным числом сослуживцев как чудачество, опасное чудачество, вызов. Александр явно не принадлежал к числу «социометрических звёзд», не заводил близких знакомств, не держался с кем-либо на короткой ноге. Более того, вокруг Суворова сложилась своеобразная зона отчуждения. Вероятно, были и насмешки.  Внешне это мало волновало Александра, ограничивая порывы живой натуры, он учился держаться в рамках официоза, строить отношения на формальной основе.  
Любопытную, красноречивую характеристику даёт Александру его ротный командир, в письме к Отцу А.В. Суворова, Василию Ивановичу.
«У него всегда одно на языке: дружба дружбой, а служба службой! Не только товарищи его, но и мы, начальники, почитали его «чудаком». Когда я спросил однажды у него, отчего он не водится ни с одним из своих старых товарищей, но даже избегает их общества, он отвечал: «У меня много старых друзей: Цезарь, Ганнибал, Вобан, Кегорн, Фолард, Тюренн, Монтекукули, Ролен…и всех не вспомню. Старым друзьям грешно изменять на новых…».
Источник: Исторический лексикон. XVIII век. Энциклопедическое издание. Ред. В.Н.Кудрявцев. М.: Знание, Гуманитарный издательский центр Владос., 1996., с.646.
Скажи мне, кто твой кумир, и я скажу, кто ты.  Никогда не приобретает такого значения сфера интересов, опять все военные, идеал. Надежды юношей питают. Образ потребного будущего. Всё та же концентрация.



Кто герой, юноша. Нестабильность, лабильность интересов. Шум жизни, застит чи пелена. Человек знает, чего хочет. У него. Такого юного есть старые друзья. Кумиры сплошь военное дело.
Комментарий:
Суворов сам всю жизнь учился. Чтение, интерес к истории. «Исключительный знаток военной литературы». Читал всё, что выходило по географии, истории, философии., много иностранной литературы, газеты и журналы. В строго ограниченном походном багаже книги. Хорошо овладев в молодости французским языком, самостоятельно изучил немецкий, польский, финский, турецкий, итальянский. Лингвистические занятия не прекращал до последних дней жизни.


Военный энциклопедический лексикон. Т. XII, СПб., 1857
Поздний старт, звёзд с неба не хватал, выслужился, тянул лямку. В Семилетней войне, комендантом в Мемеле, в Куннерсдорфской битве
Комментарий:
Всю жизнь одна, но пламенная страсть, всю жизнь аскет, бессеребряник.
Цитата:
Он избегал комфорта, всегда вёл такую жизнь, как будто оставался на бивуаке: спал на сене и даже в холода носил самую лёгкую одежду. Этот суровый режим он сохранил до последних дней жизни.
Генералиссимус Суворов. Сборник документов и материалов. Под ред.проф. Н.М. Коробкова ОГИЗ Государственное Издательство Политической Литературы. Ленинград 1947. с.15.
Комментарий: В 1797 – 1798 году в опале, Павел первый вынуждает Суворова уехать в Кончанское. Всё, военная карьера кончилась, исчезла цель жизни. Суворов бодрился, изучал турецкий, читал. Но вот труба позвала, для командования в Италии. Одной волей преобразовывал тело, дух первичен. Победа духа над телом, воли.
Цитата:
Семидесятилетний фельдмаршал вместе с солдатами переносил и летние жары в равнинах Ломбардии и холода в снегах швейцарских гор. Выносливость его и сила воли изумляли всех: во все три дня боя на Тидоне и Треббии он почти не сходил с коня, проявлял самую кипучую деятельность днём в бою, а ночью сидел за диспозициями и распоряжениями.
Генералиссимус Суворов. Сборник документов и материалов. Под ред.проф. Н.М. Коробкова ОГИЗ Государственное Издательство Политической Литературы. Ленинград 1947. с.15.
Контекст:
Цель, этот образ потребного будущего. Суворов мечтал, образец, идеал. Герой, образ, который Суворов стремился воплотить в себе. Слова не юноши, но мужа, как мудро продуманно, прочувствованно.
Цитата:
Герой, о котором я говорю, весьма смел, - без запальчивости, деятелен – без легкомыслия, покорен – без унижения, начальник – без высокомерия, любочсатив – без гордости, твёрд – без упрямства, осторожен – без притворства, основателен – без высокоумия, приятен – без суетности, единонравен – без примеси, расторопен – без коварства, проницателен – без лукавства, искренен – без простосердечия, приветлив – без околичностей, услужлив – без корыстолюбия, решителен – убегая неизвестности.
Источник:
Жизнь Суворова, им самим описанная, или собрание сочинений и писем его», М. 1819, стр. 73 – 75.

Цитата:
Ученье свет, а неученье тьма. Дело мастера боится, и крестьянин не умеет сохой владеть: хлеб не родится. За учёного трёх неучёных дают. Нам мало трёх, давай нам 6. Нам мало 6-ти давай нам 10 на одного.
Источник: «Наука побеждать», цитата по
Генералиссимус Суворов. Сборник документов и материалов. Под ред.проф. Н.М. Коробкова ОГИЗ Государственное Издательство Политической Литературы. Ленинград 1947. с.15.


Пять лет он находился в доме родительском и постоянно усовершенствовался в науках и фронтовой службе, а на 17 году вступил в полк для отправления должности рядового и капрала, которыми занимался не для виду, а перенося все труды и лишения солдатской жизни и опытом изучая различные её обязанности.
В 1754 году он получил первый офицерский чин с переводом в армию поручиком.
Источник:
1)Военный энциклопедический лексикон. Т. XII, СПб., 1857
2) Раковский Л.И. Суворов: Генералиссимус Суворов. М.: «Издательство АСТ», 2004, с.5.